Пролетарии всех стран

Остается ждать наплыва иммигрантов из бедных стран — из Азии, возможно, из Африки. Но прирастать мы будем в основном китайцами... Имеющегося демографического "пирога", как его ни дели, на все структуры, необходимые государству, не хватит

Российские политики всерьез озаботились демографической ситуацией в России, наперебой цитируя Егора Гайдара, точнее — его недавно вышедшие "Очерки экономической истории". Экс-премьер считает, что экономический рост возможен лишь при условии построения "открытого сообщества российских граждан", что предусматривает привлечение в страну минимум 700 тысяч иммигрантов ежегодно. Владимир Путин посвятил этой теме заседание Совета безопасности, а в Федеральной миграционной службе тут же подготовили законопроект, принципиально меняющий отношение государства к иностранцам. Документ предусматривает уведомительный порядок их регистрации, что на практике означает амнистию для миллионов нелегалов. О том, что сподвигло власти на столь резкий разворот, в интервью "Итогам" говорит директор Центра миграционных исследований Жанна Зайончковская.

— Жанна Антоновна, Егор Гайдар прав, когда пишет, что Россию спасут 700 тысяч иммигрантов в год?

— Это прогноз Центра демографии и экологии человека, сделанный по заказу возглавляемого Егором Тимуровичем института. Такова минимальная величина иммиграции, которая позволит удержать численность населения России на современном уровне. Подчеркну: 700 тысяч — это в среднем за год в течение ближайших 50 лет. А чтобы удержать на современном уровне численность трудоспособного населения, нам потребуется более миллиона иммигрантов в год. Это должны быть не только гастарбайтеры, приезжающие на время. Необходимо, чтобы мигранты постепенно вливались в число постоянных жителей нашей страны. При этом Россия по демографическому спаду не является мировым лидером. Хотя он у нас колоссальный, тем не менее мы в мире только на 4-м месте, пропустив вперед Германию, Японию и Италию.

— Как вы относитесь к прогнозам ООН, согласно которым население России чуть ли не вымирает и к середине века сократится почти на треть?

— Прогнозы ООН — самые оптимистичные из всех имеющихся. По данным ООН, наше население к 2025 году сократится до 131 миллиона человек, а в 2050-м мы будем иметь чуть больше 100 миллионов. Есть даже прогноз, согласно которому нас к этому сроку будет чуть больше 80 миллионов. Это если к нам будет приезжать так мало мигрантов, как сейчас (примерно 100 тысяч в год), а рождаемость и продолжительность жизни тоже останутся на очень низком уровне. Но я не согласна с тем, что Россия вымирает. Речь идет лишь о том, что смертность превышает рождаемость. Как только городской образ жизни начинает привлекать все большее количество сельского населения, так сразу появляется поколение, которое рождает по одному, в лучшем случае по два ребенка. Но ведь старшее поколение еще не ушло. Вот и возникает перекос: детей появляется все меньше, а стариков становится все больше. Через это прошли многие страны. Россия в этом плане отстала от Запада на 30-40 лет. Как только поколения с высокой рождаемостью уйдут, нужный баланс родившихся и умерших восстановится, но уже на более узкой демографической основе.
 
— Идея открытого общества с большим притоком мигрантов звучит красиво, но в результате такой открытости мы можем получить совсем другую страну.

— Я бы тут не оперировала терминами "красиво — некрасиво". У нас просто нет иного выбора. Например, есть проблема удержания нашей обширной территории. В конце концов, человеку нужна не сама по себе территория, а чтобы на ней хорошо жилось. Между тем немалая часть нашей страны вообще непригодна для нормальной жизни либо ее содержание требует огромных затрат. Какое уж тут благополучие? Здесь мы подходим к вопросу о необходимости иммигрантов. Некоторые считают, что в случае, если нас станет меньше, это благо. Значит, национальное богатство будет распределено на меньшее количество людей. Я сравниваю эту ситуацию с семьей, где есть папа, мама и двое детей. И вдруг папа умирает. Что, семье становится лучше? Как раз наоборот, ибо семейное богатство во много раз уменьшится. Точно так же мы можем говорить и применительно к рабочей силе в масштабах государства. Пока что ни одна страна, даже самая развитая, не научилась наращивать богатства, включая высокий уровень жизни людей, при сокращающемся количестве рабочей силы.

— Но, с другой стороны, возьмите Канаду. По территории, природе и климату эта страна похожа на Россию. Тем не менее в ней проживают около 30 миллионов человек. И большой тревоги по этому поводу там не выражают.

— Во-первых, климат в Канаде суровее, чем в России. Во-вторых, почти все ее население живет на юге, у границы с Соединенными Штатами. Наше же население растянуто до самого Дальнего Востока. А в-третьих, Канаду тоже не обошел демографический кризис. Она тоже вынуждена активно привлекать иммигрантов. Ее иммиграционная политика весьма либеральна. Но Канада — богатая страна, и она, как и США и страны Западной Европы, имеет возможность проводить селекцию иммигрантов по уровню квалификации или по стране происхождения. Западные страны устраивают различные конкурсы, выигрышем в которых служат "зеленые", "розовые" и прочие иммиграционные карты. Или, как это сейчас предлагает британское правительство, вводят для желающих иммигрировать оценочные баллы в зависимости от их квалификации и знания языка. Делается это только с одной целью — отдать приоритет наиболее квалифицированным специалистам.

— Мы в этом плане отстаем от Запада?

— У нас только Москва имеет возможность отбирать мигрантов, потому что она обладает очень высокой привлекательностью как для мигрантов из регионов России, так и приезжих из других стран. Рейтинг же привлекательности России в целом, к сожалению, довольно низок. На глобальном рынке иммиграционного труда мы — аутсайдер. В самом деле, ясно же, что нам трудно конкурировать с США или ЕС, которые планируют привлекать примерно по 1 миллиону иммигрантов в год вплоть до середины века. Поэтому очень важно реально представлять свои возможности. Часто можно слышать, что в Россию едут все, кто захочет. А надо брать того, кто нам нужен. Но, во-первых, после развала СССР мы получили очень качественный миграционный поток, какого в нормальных условиях не бывает. К нам из бывших республик ехали люди в зрелом возрасте, семейные, с детьми. Примерно половина из них были опытные специалисты с высшим и средним профессиональным образованием. Среди них больше всего было русских, да и все остальные знали русский язык и наши "правила жизни".

Если бы мы смогли как следует организовать их прием, то получили бы приток в два раза больший. Однако сейчас из бывших республик поток иссяк. Мало того, у нас появился такой конкурент, как Украина, которая начинает оттягивать иммигрантов из России. Это никак не связано с последними политическими событиями. Причина опять-таки в демографическом кризисе, а также в более высоком, чем в России, экономическом росте и лучших климатических условиях. К сожалению, нам теперь остается ждать наплыва иммигрантов лишь из бедных стран. Из Азии, возможно, из Африки. Но прирастать мы будем в основном китайцами.

— Есть основания опасаться китайского "нашествия"?

— Китайцев уже сейчас в России довольно много, но не 2 миллиона, как часто сообщают в газетах. Их примерно 400 тысяч, но и то не жителей, а единовременно присутствующих. Безусловно, китайская иммиграция будет набирать силу. Конечно, массовая иммиграция населения с иными культурными традициями — это серьезный вызов. Однако, как показывает история России, абсорбционные способности русских очень сильны. Ведь Россия, российская культура в свое время "переварила" монголотатар. Правда, этот процесс продолжался несколько столетий. Но для России он закончился успешно. Сейчас все страны действуют более цивилизованными методами, стараясь приобщить иммигрантов, прежде всего через их детей, к основной культуре принимающего сообщества. В этом отношении многое будет зависеть от политиков. Им придется решать: либо мы резко увеличиваем прием иммигрантов, в том числе китайцев, либо потеряем часть территории страны. Конечно, не так ультимативно, но тем не менее.

— Вы говорите, что чем дальше, тем больше Россия будет испытывать нехватку рабочих рук. С другой стороны, отношение к иммигрантам у нас далеко не дружественное. Как разрешить такое противоречие?

— А к кому у нас вообще хорошее отношение? Порой к собственному населению отношение далеко не дружественное. Если у нас граждан различают по цвету волос, а милиция проверяет таких людей в метро, так о чем тут говорить? Вообще когда из-за рубежа идет большой иммиграционный поток, тем более представляющий различный социокультурный уровень, то это чревато взрывом националистических настроений.

Тем не менее, для того чтобы удержать экономический рост и рост благосостояния населения, нам до середины века необходимо принять как минимум 20 миллионов иммигрантов. В противном случае, к примеру, оправдаются опасения, что реформа образования выльется в массовое закрытие вузов. Даже если все нынешние ученики 3-х или 4-х классов в дальнейшем пойдут в университеты и институты, то вузы все равно придется сократить наполовину: учиться в них будет некому. А ведь есть еще ПТУ и, наконец, армия. Да и начальные школы ожидает дефицит учеников. То есть имеющегося демографического "пирога", как его ни дели, на все структуры, необходимые государству, не хватит.

— В России вообще существует внятная миграционная политика?

— Та политика, которая действует сейчас, как раз очень внятная, но она противоречит объективным потребностям страны. Нынешнюю миграционную политику можно в целом охарактеризовать как ограничительно-охранительную. На пути мигрантов (даже из стран СНГ) возведены жесткие многоступенчатые барьеры. Крайне сложна процедура законного трудоустройства мигрантов. В смысле пресечения миграции такую политику можно считать "успешной": приток в страну сведен почти до минимума. Впрочем, постепенно приходит осознание необходимости поворота к политике иммиграционного протекционизма. Такой поворот был ясно обозначен президентом на недавнем заседании Совета безопасности. Даже Федеральная миграционная служба уже понимает, что не может работать в рамках установленных жестких правил. Тем не менее она пока остается в ведении МВД со всеми вытекающими последствиями.

— И что же делать?

— Кое-что в этом плане делается уже сейчас. В основном руками бизнеса, который хорошо чувствует конъюнктуру. Оказывается, отечественные обувщики давно уже ушли в Китай, где шьют "российскую" обувь. Такой путь миграции бизнеса в другие страны за дешевой рабочей силой — один из стратегических. Мы не изобрели здесь велосипед. На Западе занятость в промышленности начала снижаться намного раньше, и не столько под влиянием роста производительности труда, сколько за счет переноса реального сектора экономики в третьи страны. Естественно, получилась немалая экономия на рабочей силе. Сейчас у них начался очередной массовый процесс по переносу промышленности в страны Восточной Европы. Для нашей экономики это тоже одна из возможностей уменьшения потребности в иммигрантах. Мы могли бы "уходить" не только в Китай, а, к примеру, в Узбекистан и другие республики Средней Азии.

— Москва для мигрантов несравненно привлекательнее остальной России. Но столица и так сильно перенаселена. Существует ли решение этой проблемы?

— Я не согласна с тем, что Москва перенаселена. Ни один город не может принять людей больше, чем это нужно местной экономике. Конечно, если речь не идет о беженцах от голода или от войны. Последние годы наглядно продемонстрировали, насколько в условиях планово-регулируемой экономики потенциал Москвы был недоиспользован. Приток населения в Москву — это признак здоровья ее экономики. Недаром руководители городов, население которых уменьшается, бьют тревогу, так как такая динамика — явный признак стагнации.

— Сколько, на ваш взгляд, в Москве должно проживать людей?

— Это зависит от того, какое население будет в России и появятся ли в стране альтернативные быстро развивающиеся экономические центры, способные конкурировать с Москвой на рынке труда. Только не надо представлять дело так, будто другие города не растут, потому что "все едут в Москву". Наоборот — все едут в Москву из-за того, что нет других центров. Кроме того, именно в московской и санкт-петербургской агломерациях объективно существует самая большая потребность в мигрантах. Здесь самая низкая в стране рождаемость и самое старое население. Нужно много мигрантов для компенсации работников, выходящих на пенсию. Так что самая острая потребность в мигрантах здесь, а не на Дальнем Востоке, как обычно думают.

Беседовал Александр Чудодеев

Источник: журнал «Итоги» №14, 5 апреля 2005 г.

Актуальная репликаО Русском АрхипелагеПоискКарта сайтаПроектыИзданияАвторыГлоссарийСобытия сайта
Developed by Yar Kravtsov Copyright © 2017 Русский архипелаг. Все права защищены.