Главная −> Повестка дня −> Президентская повестка 2000-х −> Повестка 2004-08: Иммиграционная политика: расходящиеся взгляды −> Трудовая миграция −> Трудовая миграция как пробный камень толерантности российского общества
Галина Витковская

Трудовая миграция как пробный камень толерантности российского общества

С массовой трудовой и экономической миграцией, все более иноэтничной по своему составу, Россия пока не справляется. Свидетельство этому — рост антимигрантских настроений, ксенофобии и экстремизма, как на государственном уровне, так и на бытовом

Выступление на совместной международной конференции (ЮНЕСКО, МОМ, УВКБ, ФМС) «Миграция и социально-культурные аспекты устойчивого развития», Москва, 10-12 марта, 2003 г.

В последнее десятилетие миграция все в большей мере становилась в России, как и во всем мире, политическим вопросом и вопросом государственной безопасности. На сегодняшний день проблемы миграции официально признаны в нашей стране (впервые за всю ее историю) одним из политических приоритетов государства[1] и вовлекают в поиски решений не только специальные государственные структуры и аналитиков, работающих в этой области, но и самый широкий круг российских политиков и экспертов, в том числе, до недавнего времени весьма далеких от миграционной проблематики[2].

Внимание властей в сегодняшней России к миграционной проблематике, их обеспокоенность сложившейся ситуацией обусловлены не только масштабами миграции, которые по российским меркам пока не так уж велики, и не только реально существующими вызовами, сопровождающими этот процесс во всем мире. Заметную лепту вносит не вполне адекватная реакция российской миграционной политики на эти вызовы, усугубляющая негативные последствия миграции Правовое пространство для мигрантов и их трудоустройства сужается и становится все более жестким, выталкивая их в сферу неправовых и потому опасных для них и для государства отношений, создавая все более благоприятные условия для роста коррупции и преступности.

Одним из истоков и в то же время одной из составляющих этой политики является неоправданное нагнетание, в том числе с помощью СМИ, алармистских настроений, в основе которого помимо атавизмов ментальности «железного занавеса» и распределительной системы лежит своего рода шантаж федерального правительства и законодательной власти как в ведомственных и региональных интересах — борьба за бюджет и полномочия, так и в политических — удобный образ очередного врага в лице мигрантов, на которых можно переложить ответственность за самые болезненные социальные и экономические проблемы В публичный оборот постоянно поступают пугающие своими масштабами и при этом недобросовестно трактуемые, но не подтверждаемые никакими расчетными обоснованиями и не совпадающие с результатами многочисленных исследований цифры, методика получения которых осгается тайной даже для их авторов. В частности, — о ежегодном вывозе трудовыми мигрантами из России 15 млрд долларов,[3] то есть около 4300 долларов в год или 360 в месяц на каждого мигранта. Тогда как, например, данные проведенного московской исследовательской программой MOM в 2002 г опроса свыше 3 тысяч незаконных трудовых мигрантов в России показали, что в среднем их заработки в Москве, где они оказались наиболее высокими, составляют в эквиваленте 240 долларов США в месяц или около 2900 долларов в год. Заметную часть этой суммы мигранты расходуют здесь же, в России на проживание, питание, транспорт, лечение и т.д., включая штрафы и взятки. В других регионах ежемесячные заработки трудовых мигрантов не достигают и 200 долларов. Причем, около % трудовых мигрантов получают зарплату «черным налом», что делает невозможным ее вычленение среди неучтенных доходов российских граждан, значительная часть которых также попадает за границу.

Такая природа политической обеспокоенности порождает в обществе острые болезненные резонансы, она чревата ростом антимигрантских настроений и социальной напряженности, активным выходом на политическую арену радикальных националистических сил.

Объективные предпосылки роста трудовой миграции в Россию

За последнее десятилетие Россия превратилась по типу миграционной ситуации в страну одновременно и отдающую, и принимающую, но принимающую — в значительно большей мере Рост иммиграции в Российскую Федерацию будет продолжаться в ближайшие годы, независимо от устанавливаемых правительством России квот, законодательных и бюрократических барьеров. Это обусловлено как объективными предпосылками глобального характера — мировым демографическим и экономическим дисбалансом, так и потребностями самой России.

В России происходит естественная убыль населения, особенно в трудоспособных возрастах, которая уже со второй половины 1990-х не компенсируется миграционным притоком. Население России абсолютно уменьшается. Если на 1 января 2001 г численность постоянного населения России составила 145,2 млн человек, то на 1 января 2002 — уже 144,0 млн.[4] То есть за один год население уменьшилось более чем на 1,2 млн. человек при хотя и небольшом, но все же положительном миграционном приросте — 72,3 и 77,9 тысяч человек соответственно в 2001 и 2002 гг., соответственно.[5] Согласно демографическим прогнозам, с 2006-07 гг. убыль населения только в трудоспособных возрастах достигнет 1 млн. человек в год, а с 2015 г — 1,5 млн.

В то же время, начавшееся оживление российской экономики уже сейчас столкнулось с растущим дефицитом рабочей силы. Труд становится, как неоднократно отмечалось и доказывалось одним из ведущих российских экспертов в области миграции Жанной Зайончковской,[6] самым дефицитным ресурсом в России. Экономическая статистика свидетельствует, что в 2000 г. 6% российских предприятий испытывали дефицит груда, а в 2001 г.. — уже 27%. Заявленная потребность в работниках составляла в конце 1998 г. около 328 тысяч человек, в 1999 — 590, в 2000 — 751, а в 2001 — уже 887 тысяч[7]. Число безработных в расчете на одну заявленную вакансию достигало в 1996 г. 10,8 человек, в 1998 — 6,6, а в 2001 — всего 1,5[8]. Причем, если до 1999 г значение этого показателя было ниже 1,0 только в Москве, то в 2001 г — уже в значительном числе регионов,[9] в том числе, в Москве и Тюменской области оно достигло 0,4 человека на 1 вакансию. Динамика весьма стремительная.

Некоторые российские политики и государственные чиновники выражают обеспокоенность по поводу угрозы обезлюдения ряда территорий, последствиями которого, по их мнению, могут стать потеря экономики на этих территориях и, соответственно, потеря власти.[10]

Таким образом, два увеличивающихся дефицита — демографический и трудовой — определяют объективно существующую и стремительно нарастающую потребность России в притоке мигрантов на грядущее десятилетие.

Новая миграционная ситуация и реакция российского общества

Российская миграционная политика и население России оказались не готовы к такому сценарию развития миграционной ситуации, споткнувшись теперь уже о второй пробный камень. Первым таким камнем стала в начале 1990-х годов вынужденная репатриация в Россию из новых независимых государств. Политика приема, проводившаяся в прошедшем десятилетии в отношении вынужденных мигрантов, преимущественно русских,[11] и первый опыт мигрантофобии российского населения[12] привели к тому, что страна упустила исключительно благоприятный шанс еще какое-то время восполнять демографический и трудовой дефицит за счет этнически и культурно родственного миграционного притока, состав которого, к тому же отличается высоким образовательно-квалификационным уровнем.

В конце 1990-х изменился характер миграции в Россию, которая все в меньшей мере имеет вынужденный характер. Численность вынужденных мигрантов, зарегистрированных с начала действия законов «О беженцах» и «О вынужденных переселенцах», на 1 января 2003 г (506 тысяч человек) уменьшилась по сравнению с 1997 г., когда был достигнут максимум (1147 тысяч), более чем в два раза. Ежегодно все меньше мигранте получают статус вынужденного переселенца (в 1999 — 79 тысяч человек, в 2000 — 59, в 2001 — 42, в 2002 — 21 тысяча) и статус беженца (соответственно, 381 человек, 277, 134 и 51) Миграционный приток в Россию все в большей мере состоит из трудовых мигрантов.

С изменением характера изменился и этнический состав миграционного притока в Россию. В нем все меньше доля русских и больше доля представителей этнических групп, которые в статистике определяются как «преимущественно проживающие за пределами России». Среди прибывших в РФ из СНГ и Балтии в 1992 было 66% русских, в 1993 — 65%, а в 2000 — 54%, в 2002 — 55%. И это в официально регистрируемой части притока. В нелегальной его части доля русских намного меньше. Как показало наше обследование 2002 года, среди незаконных мигрантов, например, в Ставропольском крае русских —около 23%, в Москве — 16% Зато кавказцев заметно больше. Доля азербайджанцев, армян и грузин составила в Ставропольском крае более 45%, в Москве-23%.

И с этим вторым испытанием — массовой трудовой и экономической миграцией, все более иноэтничной по своему составу — Россия, к сожалению, также пока не справляется.

Об этом свидетельствуют, во-первых, чрезвычайные масштабы незаконной миграции, многократно превосходящие официально зарегистрированный миграционный прирост населения России, что является в значительной мере следствием проводимой миграционной политики.

Вторым свидетельством того, что Россия не готова пока успешно преодолеть испытание новыми миграционными реалиями, является pocт антимигрантских настроений, ксенофобии и экстремизма как на государственном уровне, особенно в отдельных регионах, так и на бытовом уровне, среди местного принимающего населения. На государственном уровне он выразился в ужесточении иммиграционной политики, в доминировании силовых методов регулирования миграции и резком повышении роли силовых структур в этом регулировании, в попытках этнических депортаций в отдельных регионах. На бытовом уровне — в усилении негативных стереотипов, связанных с образом мигранта, и даже в насильственных действиях, в нападениях на мигрантов, нередко со смертельным исходом, в повышении популярности радикальных националистических партий и движений.

Незаконная миграция

Государственная российская статистика констатирует весьма заметное уменьшение официально зарегистрированного миграционного притока из стран СНГ и Балтии (со странами старого зарубежья у России сохраняется отрицательное сальдо миграции, хотя и уменьшившееся почти вдвое с начала 1990-х) и существенное сокращение общего миграционного прироста населения России за счет миграции из этих стран в последние годы по сравнению с серединой 1990-х Максимум такого прироста (нетто-миграции) был достигнут в 1994 г.. 914,6 1ысяч человек, в 2000 — 266,9, в 2001 и 2002 гг. — 123,7 и 124,3 тысяч Это свидетельствует не только и не столько о снижении интенсивности иммиграции в Россию, сколько об уменьшении ее легальной составляющей.

Оценки числа незаконных мигрантов в России варьируют от 1,5 до 10 млн. человек. Официальная оценка составляет 5 млн. человек, она представляется наиболее реалистичной и подтверждается результатами исследований. По данным нашего исследования в 2002 г, на оседание ориентированы 28% незаконных мигрантов (хотят остаться навсегда, получить российское гражданство) В Москве, где сосредоточено почти 25% незаконных мигрантов, эта доля выше — 40%, Таким образом, реальные масштабы переселения в Россию — около 1,5 млн. человек, из которых 76% или примерно 1,2 млн. приехали в течение последних трех лет. Это более чем в 2 раза превышает официально зарегистрированный миграционный прирост населения за эти три года. Примерно 7% или 350 тысяч незаконных мигрантов используют территорию России для транзита в другие страны Остальные 65% или более 3 млн. незаконных мигрантов являются, согласно данным нашего исследования, временными трудовыми мигрантами. Тогда как по официальным разрешениям в России ежегодно работают лишь от 200 до 300 тысяч иностранных граждан (в 2000 — 213,3 тысяч человек, в 2001 — 283,7 тысяч). На этом же уровне — чуть более 200 тысяч — установлена и квота на привлечение иностранной рабочей силы.

Проблема толерантности

Значительный рост в последние годы антимигрангских настроений, особенно кавказофобии, и появление нетерпимости в отношении к мигрантам из стран Центральной Азии подтверждается данными многих социологических исследований. Например, в проведенном мною по заказу и при финансовой поддержке MOM в 1998 г в 5 областях России опросе местного населения об отношении к вынужденным мигрантам 28% респондентов выразили негативное отношение к представителям кавказских народов (17% ответов «скорее негативно, чем терпимо», 11% — «крайне негативно»), а к представителям других неславянских народов — 9% (в том числе, «крайне негативно» — 4%).[13] Славяне в негативном контексте вообще не упоминались Эти же вопросы были мною повторены при участии в опросе населения, проведенном в 2002 г в 4 субъектах РФ Центром изучения проблем вынужденной миграции в СНГ «Скорее негативно, чем терпимо» относятся теперь к кавказцам от 28% до 37% респондентов в обследованных регионах, по сравнению с 17% в 1998. Но теперь у кавказских мигрантов появились «конкуренты» в лице представителей коренных народов стран Центральной Азии, которых упомянули при ответе на этот вопрос 34% респондентов в Оренбургской области и от 6 до 19% в других субъектах. Если в 1998 ответов о «крайне негативном» отношении к кавказцам было меньше, чем о «скорее негативном», то в 2002 их оказалось значительно больше: 32% в Нижегородской области и 42-44% в других обследованных субъектах.

Можно было бы надеяться, что полученные данные отражают уровень пассивной кавказофобии. К сожалению, это лишь отчасти справедливо Результаты опроса нами вынужденных мигрантов в 1998 г. (888 человек, в т.ч. 78 кавказцев) свидетельствуют, что среди кавказских мигрантов 20% меняли место жительства на территории России из-за конфликтов с местным населением, тогда как среди русских — всего 4%.

Причем, эти два явления — незаконная миграция и экстремизм — тесно связаны между собой, что было отмечено министром РФ по вопросам национальной политики Владимиром Зориным, который заявил, что «с процессом такого масштаба мы никогда не сталкивались, и не секрет что миграция стала одним из источников напряженности в обществе Обострение экстремизма в обществе связано с неконтролируемой миграцией».[14] В частности, именно незаконное положение мигрантов делает их реальными и беспроигрышными конкурентами российскому населению на рынках труда Можно было бы добавить, что существует и обратная связь, поскольку в значительной мере именно отторжение мигрантов принимающим обществом, в том числе, средствами рестриктивной миграционной политики, боязнь их легализации обусловливают рост незаконной миграции.

Понижение уровня толерантности принимающего российского населения нашло отражение и в результатах выборов в Государственную Думу РФ, состоявшихся 7 декабря 2003 года, на которых около 21% российских избирателей отдали свои голоса партиям, проповедующим национал-патриотические идеи,[15] тогда как на предыдущих выборах в 1999 году — лишь немногим более 5%.

Истоки антимигрантских настроений

Один из истоков кавказофобии, по-видимому, это — отголосок развития событий в Чечне, При ответе на вопрос о «крайне негативном» отношении назвали чеченцев в 2002 в Удмуртии и Оренбургской области 14 и 20%, в двух других субъектах 7 и 1.3% респондентов. И это не связано с масштабами притока чеченцев в тот или иной регион

Другая причина роста антимигрантских настроений — изменение характера иммиграции, преобладание в притоке в РФ грудовых мигрантов, отношение к которым еще более настороженное, чем раньше к вынужденным переселенцам В отношении к ним отсутствует аспект сочувствия, зато в гораздо большей степени им вменяются в вину разного рода социальные и экономические проблемы, от— которых страдает местное население, В 1998 г 38% местных жителей видели что-то положительное в приезде вынужденных мигрантов, причем не только экономическую выгоду. Переселенцев рассматривали как хорошее пополнение населения (13% опрошенных), как хороший пример для жителей России (15%). Даже ответы об экономической пользе имели некоторое высокое звучание: «оживили дела на предприятии, в хозяйстве» (6%), «возродили заброшенные земли» (1.3%), «построили, отремонтировали дома» (12%), «помогают местному населению» (2%). Приезд сегодняшних мигрантов значительно реже ассоциируется у населения с чем-то позитивным (только в Нижегородской области — у 43% респондентов, тогда как в Оренбургской — у 28%, а в Удмуртии и Саратовской области — у 17%). И то положительное, что отмечают местные жители, почти не связано с взглядом на мигрантов как на своих возможных сограждан или по крайней мере соседей Позитив почти полностью сводится к тем экономическим результатам, которые и ожидаются от трудовых мигрантов: заполнение невостребованных местным населением рабочих мест (5% в Удмуртии и от 17 до 21% в других субъектах), наполнение рынков дешевыми товарами и продуктами (17% в Нижегородской области и от 5 до 8% в остальных), дешевые строительные услуги (8 и 11% в Саратовской и Оренбургской областях, 2 и 3% в двух других).

Гораздо чаще местные жители видят в приезде мигрантов что-то отрицательное, что видно из приведенной ниже таблицы.

Что отрицательное Вы видите в приезде мигрантов?, процент опрошенных (2002 г.)

Варианты ответов

Ижевск

Нижний

Новгород

Оренбург

Саратов

Из-за них повышается преступность

55

68

61

41

Они торгуют некачественными товарами и продуктами

72

51

51

26

От них антисанитария и болезни

48

44

61

41

Они развращают наше население

23

38

27

24

Они повышают цены на жилье

23

15

24

21

Они занимают рабочие места, нужные нашему населению

8

22

16

27

Они понижают уровень зарплаты,

соглашаясь на самую низкую

5

17

27

11

Другое *

8

6

15

6

* «Они хотят слишком много льгот»; «устанавливают свои порядки», «устанавливают свои правила игры», «притесняют местное население», «они везде, они хозяева»; «мы для них алкоголики»; они «агрессивные», «хитрые», «нахальные», «противные, наглые»; «хамское отношение к русским девушкам», «торгуют нашими девушками»; «меняют (этническую — Г В ) структуру населения»; «понижают и без того низкий уровень нашего населения»; «зарабатывают любым путем»; «везут наркотики»; «торгуют наркотиками».

В перечне претензий к мигрантам представлен набор стереотипов, бытующих в российском обществе на всех уровнях, включая государственный.

На первом месте стоит образ мигранта-преступника, который активно создается и насаждается в общественном сознании благодаря заявлениям ответственных государственных чиновников, милицейским сводкам и их отражению в средствах массовой информации. Однако, многие ведущие эксперты опровергают это представление, в частности, недавно Эмиль Паин еще раз убедительно показал, насколько оно мифологизировано, приведя достаточно много фактов и статистических выкладок в журнале «Этнопанорама», № 1-2 за 2003 г.

Развенчание мифа о мигрантах-преступниках не означает, что мигранты не совершают преступлений. Существует поток криминальной миграции, целью перемещения которого является именно преступная деятельность, например, наркотрафик. Но по своей численности криминальный миграционный поток составляет очень малую долю среди других миграций, таких как вынужденное и добровольное переселение, учебная и трудовая миграция, воссоединение семей и т д , в которых уровень преступности не выше или даже значительно ниже, чем среди российского населения Например, в 1995-1998 г. преступность среди населения Пензенской области составляла 9,99 зарегистрированных преступлений на 1000 человек, а среди вынужденных переселенцев —0,17.

На втором месте — недовольство качеством продаваемых мигрантами товаров Действительно, страна наводнена фальсификатами и просроченными продуктами Но, как и в случае с преступностью, ответственность за это в необоснованно большой мере перекладывается на мигрантов.

Третье место занимает угроза здоровью принимающего населения со стороны мигрантов. Действительно, большинство мигрантов — незаконные, а потому они не проходят медосмотров, имеют минимальный доступ к медицинским услугам, их здоровье подвергается серьезным испытаниям из-за антисанитарных условий проживания и чрезмерной трудовой эксплуатации. Многие из них приезжают из стран с плохой санитарно-эпидемиологической обстановкой. Но эти угрозы имеют потенциальный характер, случаи реального ущерба здоровью местного населения из-за перечисленных причин пока не известны. Так что и это обвинение мигрантов можно отнести к разряду стереотипов.

Заслуживает внимания обвинение мигрантов в том, что «они развращают наше население», занявшее 4 место. Этот ответ может указывать на источник антиавказских настроений, связанный с поведением самих кавказцев в России, которое часто выглядит вызывающим, нарушает нормы, принятые в российском обществе, и даже те, которые приняты и соблюдаются на родине мигрантов.

Заметим, что последствия иммиграции, которые реально затрагивают интересы принимающего населения (повышение цен на жилье, обострение конкуренции за рабочие места, понижение уровня заработной платы в отраслях массовой занятости мигрантов), упоминаются респондентами гораздо реже и занимают 5-7 мест.

Среди ответов населения о том, чем занимаются иммигранты в России, безусловно доминирует торговля (от 80 и 85% в Саратовской и Оренбургской областях до 93 и 97% в Нижегородской области и Удмуртии). Наиболее раздраженно воспринимается торговля на рынках и в ларьках В этих ответах образ мигранта-преступника отодвигается на третье место и вытесняется образом мигранта-торговца, то есть спекулянта и обманщика, как это закрепилось еще в советском менталитете, в котором торговля воспринималась как занятие не уважаемое, даже презренное, хотя и денежное Поскольку наиболее многочисленные кавказские народы относятся к традиционно торговым, то именно их представителей население чаще всего встречает на рынках и в ларьках в своем ежедневном личном опыте. Другие сферы занятости трудовых мигрантов не столь очевидны Наше обследование незаконных мигрантов в 2001-2002 показало, что в торговле работают лишь треть из них, около 1/4 заняты в сфере услуг, 1/5 — в строительстве. Интересно, что анализ отраслевой принадлежности рабочих мест, занимаемых кавказскими и русскими мигрантами, не выявил существенных различий в сферах их занятости. Доля занятых в торговле оказалась абсолютно одинаковой в обеих группах.

Второе занятие мигрантов, которое вызывает особую неприязнь населения и с которым оно сталкивается ежедневно — это нищенство (24 и 38% ответов в Саратовской и Нижегородской обл. 52 и 66% в Удмуртии и Оренбургской обл.), которое ассоциируется чаще всего с таджиками. Эксперты из Таджикистана объясняют, что попрошайничают в России таджикские цыгане, которых местное население не в состоянии отличить от таджиков. Тогда как таджики преимущественно заняты в типичных «мигрантских» отраслях (торговля, строительство, услуги), но составляют там наиболее низовую страту, выполняющую наиболее тяжелые и низкооплачиваемые виды работ.

Таким образом, исходя из результатов эмпирических исследований, источники мигрантофобии в России можно свести в следующие основные группы:

  • Реакция на конкретные политические собьпия (например, в Чечне, Грузии и др.).
  • Смена доминанты миграционного притока: от вынужденной репатриации к трудовой иммиграции.
  • Стереотипы, зачастую создаваемые и поддерживаемые в определенных политических и финансовых интересах, проводниками которых в общественное сознание служат средства массовой информации.
  • Стереотипы, возникающие, во-первых, из личного опыта населения вследствие искаженного представления о реальной ситуации, и во-вторых, из ментальности, сохранившейся со времен советской распределительной системы, в которой торговцы предстают спекулянтами, а приезжие — претендентами на чужой кусок пирога.
  • Особенности поведения мигрантов, которые определяются не только культурными отличиями, но и их отношением к принимающему государству и населению, к существующим в принимающем обществе нормам и ценностям.

Реалии, связанные с проводимой миграционной политикой, особенно практической, и политикой на рынках труда, которые увеличивают
масштабы незаконной миграции и выталкивают мигрантов в теневые сферы занятости Этому способствует, с одной стороны, необоснованно
ограниченное правовое пространство для иммиграции, а с другой стороны — спрос на незаконных мигрантов со стороны работодателей. Наш опрос руководителей предприятий и фирм в 2001-2002 показал, что мотивами их заинтересованности в использовании труда «нелегалов» являются стремление снизить издержки за счет более низкой заработной платы (68% опрошенных), ухода от уплаты налогов (48%), за счет отсутствия обязательств по социальному обеспечению (44%), за счет сверхурочных работ (40%) Лишь 28% работодателей нанимают мигрантов незаконно из-за сложности процедур получения разрешения на найм иностранцев. В результате незаконные мигранты составляют реальную конкуренцию местному населению на рынках труда, даже вытесняя его с некоторых рабочих мест, и понижают уровень оплаты труда в ряде отраслей экономики.

Сценарии ближайшего будущего

Учитывая неизбежность роста иммиграции и очень малую вероятность обеспечения полного контроля государственных границ, особенно сухопутных (в первую очередь на российско-казахстанском участке), основным фактором формирования в ближайшее десятилетие миграционной ситуации и всех вытекающих из нее последствий является миграционная политика России.

Если ее парадигма будет развиваться в существующем сегодня направлении, масштабы незаконной миграции могут значительно увеличиться. Это будет сопровождаться ослаблением контроля над экономической и демографической ситуацией в отдельных регионах и в стране в целом, ростом коррупции, повышением социальной (между мигрантами и населением) и политической (между работодателями и государством) напряженности, усилением роли радикальных националистических и псевдопатриотических движений.

Противовесом такому сценарию развития событий могли бы стать расширение и либерализация правового пространства для миграции, государственные программы амнистии для мигрантов, меры по сокращению теневых секторов экономики, усиление контроля за работодателями, повышение их ответственности за незаконное использование иностранной рабочей силы и несоблюдение равенства трудовых прав мигрантов и местного населения. Такая направленность политики явилась бы главным источником повышения толерантности российского общества к мигрантам, В качестве дополнительных таких источников можно назвать специальные программы повышения толерантности, изменения сложившихся в обществе стереотипов, в первую очередь усилиями СМИ.

Но процесс должен быть двусторонним, что предполагает также и повышение толерантности мигрантов к принимающему обществу. Деятельность в этом направлении должна осуществляться как в странах выхода мигрантов, так и в России, где одной из важнейших задач является работа государственных и неправительственных структур с мигрантскими сообществами — этническими и земляческими общинами.

Остается надеяться, что российская миграционная политика и российское общество смогут все-таки выработать позицию, более адекватную складывающейся демографической и экономической ситуации, и не дадут в полную силу развернуться политическому и бытовому экстремизму.


[1] Например, на совещании Федеральной службы безопасности РФ 15 января 2004 г Владимир Путин назвал четыре приоритета деятельности правоохранительных органов, среди которых на третье место (после терроризма и экономической безопасности) он поставил незаконную миграцию.

[2] В качестве примеров можно привести большой исследовательский проект по миграции, реализуемый по инициативе Сергея Кириенко, Полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе, а также недавний (ноябрь 2003) доклад по миграционной политике России на круглом столе Центра стратегических разработок, сделанный Егором Гайдаром, директором Института экономики переходного периода. Заметим, что в обоих случаях это бывшие премьер-министры России.

[3] Эта цифра со слов руководящих сотрудников МВД, правительства Москвы и Министерства финансов РФ воспроизводится в последнее время в огромном количестве источников в СМИ, в том числе, в Интернете. См., например, «RBC daily: рынки» от 30 января 2004 (http//www/r bcdai Iy .r u/index3 shtml).

[4] Численность и миграция населения Российской Федерации в 2002 году (Статистический бюллетень) Госкомстат России Москва, 2003, с 9.

[5] Там же, с 15.

[6] См, например: «Иммиграционная политика России: этнический контекст», информационная серия «Открытый Форум MOM», выпуск 5, Московская исследовательская программа MOM, Москва, август 2002, стр. 17-18.

[7] Регионы России: социально-экономические показатели 2002 Статистический сборник Госкомстат России Москва, 2002, с 103.

[8] Там же, с 105.

[9] Белгородская, Волгоградская, Калужская, Липецкая, Московская, Нижегородская,
Оренбургская, Ростовская, Рязанская, Саратовская, Тверская и Ярославская области,
Краснодарский край и г Санкт-Петербург.

[10] Доклад Сергея Градировского, главного советника полномочного представителя президента РФ в Приволжском федеральном округе «Миграционные процессы в фокусе внимания государственной власти» на региональном семинаре «Миграционная ситуация в Приволжском федеральном округе» 10-11 апреля 2003 г. в г Чебоксары.

[11] См , например, Витковская Г Вынужденная миграция в Россию: итоги десятилетия // Миграционная ситуация в странах СНГ Под ред Ж А Зайончковской М , 1999, ее 159-195

[12] См, например, Витковская Г. Вынужденная миграция и мигрангофобия в России //Нетерпимость в России: старые и новые фобии Под ред. Г.Витковской и А.Малашенко — Московский ЦентрКарнеги М, 1999,ее 151-192.

[13] Местным жителям в числе других задавался вопрос, к мигрантам каких национальностей они относятся «положительно или терпимо», «скорее негативно, чем терпимо», «крайне негативно». Разумеется, вопросы были открытыми, респондентам предлагалось самим назвать национальности.

[14] «Труд», 12 октября 2002

[15] Таких партий оказалось две из четырех «победителей», набравших в сумме 70,5% голосов по партийным спискам и вошедших в ГосДуму в 2003 г, преодолев 5%-ный барьер Лидер первой из них — Либерально-демократической партии России (ЛДПР) — Владимир Жириновский
неоднократно заявлял, что Россия является мононациональной страной, государством русских; что пусть приехавшие из других стран туда и возвращаются; и т п. А один из лидеров второй партии — нового блока «Родина» — Дмитрий Рогозин возглавлял в свое время Конгресс русских общин (КРО), потерпевший политическое фиаско. Затем он был принят в блок «Отечество», из которого вышел, обвинив его лидеров в «заигрывании с национальными общинами в России».

Источник: Бюро ЮНЕСКО в Москве.

Актуальная репликаО Русском АрхипелагеПоискКарта сайтаПроектыИзданияАвторыГлоссарийСобытия сайта
Developed by Yar Kravtsov Copyright © 2017 Русский архипелаг. Все права защищены.