Главная −> Геокультура −> Культурная политика −> Культурная политика −> Отечественная культурная политика в поисках идентичности

Отечественная культурная политика в поисках идентичности

Средний американец переезжает за жизнь 11 раз, средний срок его работы на фирме равняется 7 годам. Если бы в России произошла конвертация экономического роста в городскую среду, в ее уплотнение, то такое перетекание стало возможным и у нас

Говоря о «культурной политике», надо, прежде всего, определиться с терминологией. Имеется, к примеру, термин «природопользование». Есть природа, а есть определенные правила пользования ею. И это не то же самое, что сама природа, это — способ отношения, или сосуществования, или существования «в». Так же обстоит дело и с «культурой». Есть собственно культура, а есть некоторые принципы, ценности культуропользования. И эти термины не идентичны.

Одних природных ресурсов для региона уже недостаточно

Чтобы обсуждать вопрос миссии региона, нужно обсуждать вопрос его конкурентных преимуществ. Рассмотрим, к примеру, ряд северных регионов. Есть Мурманская область, Ненецкий АО, Карелия, Вологодская область, Архангельская область. Последний из перечисленных субъектов федерации с точки зрения экономизации особых преимуществ не имеет. Морские выходы лучше на Кольском полуострове, лес есть и в Коми, и в Вологде, и в Карелии. Конкурентное же преимущество Архангельской области, как мне кажется, связано с историческим, социокультурным фактором. Бренд территории, возможная программа маркетинга территории, должна строиться на этом. Данная область — это сосредоточение русского Севера. Чтобы область ни делала в качестве крупного инвестиционного проекта — алмазы ли, космос, еще что –, на мой взгляд, это должно проходить под брендом истории этой территории. В этом смысле миссия Архангельской области может быть связана с реинтерпретацией русской культуры, истории, системы проживания на Российском севере.

Сам факт наличия алмазов ничего не говорит о миссии. Это может быть одним из сырьевых преимуществ, важным. Миссия всегда вытекает из истории, но она нуждается в современной интерпретации. Будь то организация или территории. Ее невозможно сконструировать искусственно, это всегда продолжение тренда.

По материалам: Сергей Зуев, из текстов выступлений

Есть хорошая фраза: экономические и политические свободы еще не дают свободы от экономики и политики. Почему я вообще говорю об этом? Возьмем городскую среду. Начиная строительство, крупные застройщики или девелоперы руководствуются преимущественно вопросами экономической выгоды. Это нередко приводит к разрушению традиционной городской среды в угоду отдельным бизнес-проектам, в угоду экономической логике.

С моей точки зрения культурная политика и культуропользование являются некой корректировкой этих экономических или политических соображений. Это есть введение иной логики, своеобразного коэффициента, способного корректировать экономико-политическую тактику. Культурная политика — это определенный фокус взгляда, который должен воздействовать на целый ряд уже сложившихся экономических и политических практик.

Городская среда должна формироваться иначе, чем она формируется на основе девелоперской логики, образование, система подготовки кадров, уже сложившиеся социальные машины, стратегия социально-экономического развития тех или иных регионов должны основываться не только на росте ВРП. Экспертам-теоретикам и практикам следует обсуждать каналы и способы конвертации экономического роста в качество среды проживания. 

Другое дело — когда эта конвертация произойдет. Тот дополнительный культурный фокус, который сейчас только начинает проявляться, может уплотниться и стать фокусом, через который будут рассматриваться конкретные бизнес- и административные практики и т.д. Примеров можно привести много. Так, вопрос «монетизации льгот» в свое время вызвал резкое отторжение у ряда социальных групп даже не в силу экономических потерь, а в силу того, что в России пенсионер — это служивый человек, который выслужил свою пенсию и в этом смысле обладает определенным социально-культурным статусом в обществе. Статус же не переводится  исключительно в денежные единицы. Даже если денежных единиц достаточно, сам статус в результате «монетизации» оказывается иным. Культурный капитал уменьшается за счет потери тех или иных льгот.

Давайте детальнее проанализируем, что происходит со статусом, который П.Бурдье называл «культурным капиталом». В этом смысле любое действие имеет не только экономическое, но и культурное измерение. И без понимания этого обстоятельства целый ряд реформ будет либо затруднен, либо обречен на провал. Вот эта трудноуловимая консистенция, которая корректирует политико-экономические выкладки, является функцией культурной политики, которая позволяет сохранять человеческую, групповую, эмоциональную, территориальную, профессиональную идентичность, поддерживает и укрепляет, либо начинает ее разрушать! Культура всегда сопротивляется попыткам модернизации, как бы те ни выглядели.

Любые экономические программы могут быть предельно эффективными в среднесрочной перспективе — 3-7 лет. Потом курс начинает отклоняться. Почему? Да потому что начинают накапливаться факторы не только экономического, но и социо-культурного порядка, которые могут либо поддерживать идущие изменения, либо им противостоять. Так, примером успешной модернизации ХIХ — ХХ века стали изменения, осуществленные при поддержке США в странах Латинской Америки. Там модернизации в экономической сфере предшествовали изменения среды проживания, внедрение другой культуры (от голливудских фильмов и джинсов до кока-колы и т.п.). Культурная экспансия шла впереди политико-экономической модернизации. Вместо традиционной культуры вводилось новое культурное или квазикультурное поле, на основании которого стали возможны уже прямые политические или экономически действия. Собственно, культурная экспансия — это один из вариантов культурной политики.

Конечно, возможна и работа с собственными культурами. Например, ряд действий экономического характера в Японии или Китае находится в той или иной степени синхронизации с собственной культурой этих стран. Не раз на уровне анекдота говорилось, что развитие компьютеров в Японии связано с существующей там культурой риса. Так вот, те самые рисинки являются единицей, которая различается глазом, культурным сознанием, и в этом смысле работа с микрочипами соответствует японской культурной традиции. Или наличие сетей траста в Юго-Восточной Азии (определенные социо-культурные связи между людьми) помогает избегать множества транзакций, характерных для европейской банковской системы. На уровне доверия тебя кредитуют, при этом не требуется залога, поскольку ты погружен в определенную культурную среду, которая не позволяет тебе отклониться от правильного поведения. Хотя тамошняя банковская система и напоминает европейскую, она в то же время является совершенно иной по своим свойствам. Отсутствие финансовых ресурсов, имеющихся в европейской системе, заставило страны ЮВА обращаться к способам общежития, характерным для местных обществ. Этот факт был зафиксирован целым рядом этнографов и антропологов в Индонезии, в Малайзии и отчасти даже в Китае.

Культурная среда городов 

Большинство российских городов сейчас работают с новыми форматами торговли. На платежеспособные потребительские рынки приходят крупные девелоперы. И здесь муниципалитетам нужно обращать внимание на то, какое поколение супермаркетов они будут предлагать. Первое поколение таких торговых центров – «нулевое», где «якорным инвестором» является магазин. Во втором поколении центром притяжения к торговому молу уже становится зона развлечений, а в третьем поколении таким «якорем» выступает социальное учреждение. Я понимаю, что третье поколение большинство наших региональных городов вряд ли вытянет, но второе можно и нужно обсуждать. Сфера свободного времени чрезвычайно важна, и город обязан формировать адекватное предложение.

Новое поколение горожан уже не склонно проводить выходные на даче в огороде. Современным городам необходима мощная и разнообразная альтернатива в организации досуга, и это своеобразный вызов сфере управления культурой. Такой вызов в свое время бросила академической культуре поп-культура, потому что она доступна и насыщения ею не существует. Те же американцы, которые считали признаком большого процветающего и культурного города наличие академического оркестра, театра, оперы, давно пересмотрели свое отношение к культурным точкам городской среды и максимально демократизировали их. Американский музей, например, превратился из храма хранения культурного наследия в место развлечения. Я не сторонник таких крайних взглядов, но отмечаю, что эта позиция имеет некоторые основания, и пренебрежение второй составляющей культуры не менее опасно, чем пренебрежение классической культурой.

При этом одно культурное ведомство бессильно в решении задачи усложнения социальной жизни города без усилий и понимания проблемы со стороны департаментов градостроительства, дорожного строительства и транспорта. Организация круглосуточной культурной жизни предусматривает и создание рекреационных зон, и решение проблем транспортных потоков и безопасности, и внимание города к организации современных форм торговли.

Конкурируя между собой за время присутствия потребителя, мегамаркеты площадью до 100 тысяч квадратных метров строят внутри себя катки, широкоформатные кинотеатры и мультиплексы, концертные и выставочные залы и даже музеи. И тут даже не особенно важно, сколько будет ходить туда людей (а ходить будут). Такие музеи рассчитаны не на хранение ценностей, а на развлечение, игру с символами. Например, известен канадский торговый центр, который, чтобы выделиться, развернул в своем пространстве музей хоккея. Представьте страну, где все знают этот торговый центр именно потому, что там музей национальной ценности – канадского хоккея.

Итак, смотрите, какой круг образуется. Для развития территории нужны инвесторы. Для инвесторов важным фактором является наличие широкого рынка квалифицированных, перспективных кадров и гуманитарное благополучие города. А для того, чтобы эти специалисты бросили свой якорь в вашем городе, вопрос разнообразия и степени современности культурной среды, образования и безопасности, становится важнее, чем уровень оплаты труда. А для этого также нужны инвесторы и демократические, прозрачные процедуры их обустройства на вашей территории.

Но, конечно, при выработке городских стратегий развития нужно не только иметь перед глазами образ будущего вашей территории, но и учитывать закономерности укрупнения масштаба городской системы в целом.

По материалам: Владимир Княгинин. Региональное развитие: наука или искусство // 60-я параллель

С одной стороны можно говорить, что культурная политика занимается поиском и реинтерпретацией идентичности в современном мире, приспособлением существующих в истории форм, с другой стороны, набор этих идентичностей связан с ограничениями, которые вводятся на экономические, политические и социальные процессы. Концепция культурной политики состоит именно в этом. Это рамочная конструкция, внутри которой возможно проведение тех или иных реформ.

Когда мы говорим в этом контексте о нашей стране, мы должны понимать, что Россия очень разная. Одинаковая она только с точки зрения Министерства финансов, для которого все территории выглядят как получатели бюджетных трансфертов. Различаются только величины бюджетных перечислений, но измеряются они в одних и тех же единицах. И специфики регионов, в отличие от субъектов федерации, не видно.

Но российские регионы, конечно, разные. Есть Север, Юг, есть Сибирь. Любой консультант, занимающийся вопросами стратегического развития регионов, вынужден иметь дело с этой материей. Каркас современной экономики, на котором закрепляются конкурентные преимущества той или иной территории, уже сейчас определяется не разного рода налоговыми стимулами, которые дает государство или местные органы самоуправления, а местными особенностями — образом жизни, качеством среды и  капитала и т.д. Именно это является конкурентным преимуществом того или иного региона или города.

За счет чего образуются эти конкурентные преимущества? За счет среды, людей, рекреационных, досуговых возможностей, городской планировки? Такие города как Дублин или Сиэтл в современном мире начинают существенно опережать лидеров предыдущих десятилетий, какую-нибудь Силиконовую долину, упершуюся в границы своего развития, за счет чисто экономических стимулов. Так, еще  в 1970-е гг. Ирландия приняла законодательство, которое освободило от налогообложения представителей креативных профессий или индустрий. Фактически это сделало Дублин сосредоточением многонационального и многоэтнического творческого капитала. Это культурные кварталы, это совершенно определенная городская среда, возможности досуга, которые они предоставляют, это инфраструктурные вещи, связанные с информационной политикой и т.д. Так появляются регионы третьего типа, которые живут не просто на экономической мощи.

Что такое регион первого типа у европейцев? Это историей данное различение языков, этносов и т.д. В 1970-е гг. была нарисована карта Европы как множество территорий, различающихся по диалектам и с исторически сложившимся образом жизни. Вторая карта рисуется в 1980-е гг., когда поверх этих культурных регионов появляются «большие моторы» Европы, многие из которых объединяются и обладают большой экономической мощью и потенциалом. Но потом оказывается, что для дальнейшего развития требуются регионы третьего типа. Не просто транспортно-логистические и финансовые центры, а специальные места, где начинает концентрироваться человеческий капитал. В XIX в. производства располагались рядом с месторождением угля, стали и т.д., потому что это было экономически выгодно, сегодня же большой бизнес стремится к местам концентрации человеческих ресурсов, меняя конфигурацию размещения инновационного производства. Люди едут жить в Дублин и Сиэтл, и за ними тянутся инновационные фирмы.

Регулирование базового размещения исходных ресурсов (не природного сырья, а людей, инфраструктурных узлов и пр.) — одна из функций культурной политики. В России этого пока не происходит или почти не происходит, поскольку результаты индустриализации XX в. не были капитализированы, прежде всего, в городской среде. Не произошло конвертации экономического роста в качество жизни, а это есть прямая функция культурной политики.

Во многих странах в результате индустриализации сложилась многофокусная каркасная городская система. Средний американец переезжает за жизнь 11 раз, средний срок его работы на фирме равняется 7 годам. Если бы в России произошла конвертация экономического роста в городскую среду, в ее уплотнение, то такое перетекание сейчас бы стало возможным и у нас.
 

Конечно, ситуация начинает меняться. Но трансформируется она пока что лишь в пределах Петербурга или Москвы и практически не втягивает в себя территорию остальной страны. И в этом смысле «перетекание» креативного капитала в России пока крайне затруднено. Из-за отсутствия фокуса культурной политики экономическая мощность города или региона еще не означает качество жизни.

Что в этом смысле является основным субъектом культурной политики?  Архитектор Александр Высоковский говорит, что стандарты могут задаваться централизованным способом, как и правила игры. В этом смысле, по словам Высоковского, в создании городской среды принимают участие дворник, органы местного самоуправления, художник, архитектор, строитель, местный житель и еще кто-нибудь. Это — своеобразная технология мягкого проектирования, которая начала формироваться в начале 1970-х гг. на примере работы с городами, когда профессиональные архитектурные или градостроительные группы начали втягивать в принятие решений жителей территорий, на которых они проектировали.

Если возвратиться к первоначальным терминам, то мы вспомним, что под термином «культурная политика» долгое время также понималась политика государства по отношению к различным художественным практикам — кино, литературе, созданию союзов художников, архитекторов и т.д. У государства имелась культурная политика, позволявшая ему осуществлять ряд функций, прежде всего идеологического характера. Этот тип культурной политики реализовал себя достаточно эффективно с точки зрения тех функций, которые ему приписывались. Однако и сегодня система государственного управления культурой не изменилась.

Я полагаю, что Министерство культуры в России может остаться отраслевым министерством, и заниматься музеями, театрами и зоопарками или парками культуры, но момент, связанный с рамочными функциями культурной политики, определенный установкой на интерпретацию прямых политических и экономических логик, в нем сосредоточить сложно. Этого можно достичь только посредством реорганизации всей системы управления. Так вести себя может корпорация — внутри себя и на уровне конвейерной технологии —, но не корпорация под названием «Государство», поскольку то имеет дело со значительно более сложными системами управления. Например, Российская империя имела порядка 16 разных способов управления регионами — от ханской Бухары до парламента в Финляндии. «Посадка» тех или иных систем управления была мотивирована спецификой тех или иных территорий. А на современном этапе развития в Российской Федерации этого не происходит. 

Обратимся к практическим примерам. Опыт наиболее успешных музеев мира показывает, что зарабатывать они могут очень даже неплохо. При этом практически никогда ни один самый успешный в коммерческом смысле музей не может полностью обеспечить себя, свое функционирование и собственное развитие. Фактически все они принадлежат коммерческим организациям. Здесь вступает в свои права экономика переживаний. В середине XX в. произошел сдвиг от экономики товаров к экономике услуг, и в наиболее развитых неоиндустриальных и постиндустриальных странах сегмент экономики услуг оказался значительно объемнее, чем сегмент экономики товаров. Но дальше эта фаза тоже начала претерпевать изменения; в полной мере проявилась индивидуализация услуг. Важно не только накормить человека в стандартном «Макдоналдсе» и свозить его в четырехзвездочный отель в Египте. Качество и стоимость услуги определяется не столько ее наполнением стандартного типа, сколько тем, как человек переживает нечто в процессе получения этой услуги. Как сказал в свое время один из руководителей авиакомпании «Бритиш Эйрвейз»: «Если вы думаете, что наша задача перевезти из точки А в точку Б определенное число пассажиров, то вы сильно ошибаетесь. Наша задача заключается в том, чтобы наши пассажиры никогда бы не забыли этого путешествия, и хотели бы его повторить». Потому-то кофе на площади Сан-Марко в Венеции стоит $25, а в «Макдоналдсе» он будет стоить $1. При этом консистенция кофе будет совершенно одинакова. Вопрос — где, в каком месте, с какими переживаниями Вы эту услугу потребляете. Дело в том, что поставщик услуги привязывает к себе потребителя на всю оставшуюся жизнь. Он может пойти на демпинг, еще что-то сделать, но главное для него — удержать потребителя, создать индивидуальное переживание, эксклюзив, определенный стиль… Качество товаров по своим материальным характеристикам сравнялось, качество услуг по материальным характеристикам сравнялось. В двух стандартных ресторанах накормят одинаково, если там хорошая свежая, вкусная пища. Вопрос в том, что Вы выберете. Ответ на него можно найти за счет личного переживания. Это относится как к сфере сервиса в широком смысле, так и к экономике в целом, утверждают представители чикагской школы. И я склонен с ними согласиться. Любой бизнес есть театр, и в нем разыгрываются некие действия, которые привлекают к себе посетителя. А учреждения культуры — театры, музеи и т.д. — являются элементами такой экономики переживаний. Они заставляют Вас вернуться в конкретный город или в конкретный театр.

Индивидуализированное переживание в отличие от стандартной услуги, ориентированной на большие группы людей, бьет почти целенаправленно. Эта детализация возможна за счет предложения неких форм идентичности, за счет того, что человек себя ассоциирует с неким героем, маской, ролью, чувством и т.д. Работа с этим дает конкурентные преимущества в современном бизнесе.

Однако если в плотных городских структурах России вроде Санкт-Петербурга такую работу можно наблюдать, то, например, в Верхней Салде Свердловской области ее еще нет. Существуют искусственно «накачанные» территории типа Анадыря, где работает известный губернатор, там есть порядка пяти ресторанных ниш разной ценовой категории для разных категорий людей. А в Норильске этого нет. Там имеются либо забегаловки, либо рестораны. И примеров такого рода хватает.

***

Итак, в России необходимы а) рамочная культурная коррекция политических и экономических ситуаций, б) участие людей и регионов в создании экономики переживаний, превращение культурного ресурса в источником прибавочной стоимости. То есть по своему материальному и стандартному качеству все товары и услуги уже одинаковы, надо добавить что-то еще — бренд, например. Бренд, конечно же, связан с личным переживанием. Это одна из распространенных форм привязывания личной идентичности, роли, маски.

Когда мы говорим, что в условиях глобальной экономики будет присутствовать конкуренция городов и территорий за ресурсы, то совершенно очевидно, что этим территориям и городам нужны свои специализированные, хорошо продуманные маркетинговые программы. Не просто как упаковка, а как посыл к содержанию того, что происходит в этих городах и на территориях. Нужны определенные гуманитарные технологии, продвижение имеющихся ресурсов. Их надо сложить в те действия, которые сформируются в русле культурно-политической парадигмы. Когда мы говорим о новой системе расселения на территории России, она связана с новым дизайном жизни, которая включает в себя градостроительство, новые транспортные сети, новый тип домостроительства, внешний вид жилищ, образование детей, стиль поведения и т.д. Когда мы говорим о социальной реформе, борьбе с бедностью, надо ли объяснять, что нам действительно нужны те форматы, с помощью которых человек сможет идентифицировать себя в новой среде, в новой изменившейся ситуации.

Конечно же, государство должно формировать идеологию, но локальные культурно-политические идеологии во многом являются результатом самодеятельности различных групп, территорий или сообществ.

Когда вы приезжаете в Казань и видите в музее серию исторических фресок о том, как российские князья прибывали на поклон в Золотую орду, Вы видите то, что никогда не увидите в музее в Москве. И это крайне важно — в России должна сохраняться многофокусная ситуация.

 

Источник: "Российское экспертное обозрение", №6 (23), 2007 г.

Актуальная репликаО Русском АрхипелагеПоискКарта сайтаПроектыИзданияАвторыГлоссарийСобытия сайта
Developed by Yar Kravtsov Copyright © 2017 Русский архипелаг. Все права защищены.